Сама жизнь/ 2-е изд.

Как человек сохраняет внутреннюю меру среди книг, дружбы, веры и тяжёлого века, — об этом пишет Н. Трауберг, переводчица Честертона и К. Льюиса, человек редкой филологической и христианской культуры. Её проза держится не на теории, а на памяти и различении.

В центре здесь не система взглядов, а круг людей и интонаций: среди упомянутых — Сергей Аверинцев, Томас Венцлова, Александр Мень. Значимость такой книги культурная, а не академическая. Она нужна тем, кто хочет увидеть, как гуманитарная традиция передаётся не кафедрой и не манифестом, а разговором, переводом, письмом, привычкой читать внимательно и отвечать за слова.

Читать лучше небольшими частями, не подряд ради сюжета. Рядом уместны Честертон, Льюис, Аверинцев: тогда станет яснее, из какого воздуха вырос этот способ думать и говорить.