Всевышний

Как рассказать о мире, история которого будто бы уже завершилась, а окончательное знание достигнуто? Такой вопрос задаёт один из возможных подходов к последнему роману Мориса Бланшо, писателя и мыслителя, для которого литература сама становится философской проблемой. Однако принимать «Всевышнего» за зашифрованный трактат было бы поспешно: разные прочтения здесь соперничают, и ни одному не стоит заранее отдавать весь текст.

Разговор о конце истории и Абсолютном знании отсылает к Гегелю; темы существования и смерти ведут к другим философским связям. Их стоит держать в уме, но не превращать роман в собрание иллюстраций к знакомым учениям. Его место в работе Бланшо существенно: после большой романной формы он обращается к более сжатым умозрительным повестям. Здесь ещё сохраняется пространство для развёрнутого литературного испытания мысли.

В переводе В. Е. Лапицкого читайте сначала ради самого повествования. Философские соответствия лучше проверять при возвращении к трудным местам: преждевременная разгадка способна закрыть больше, чем объяснить.